Образование

«Как это устроено»: Пауза и ее значение. Японский театр Кабуки

«Как это устроено»: Пауза и ее значение. Японский театр Кабуки

Современный театр кабуки – уникальный жанр японской драматургии, почитающийся самими японцами и вызывающий восторженный отклик со стороны зрителей, принадлежащих к другим культурам. Concepture публикует статью о драматургии кабуки.

Что такое кабуки?

Поскольку в процессе развития театр кабуки претерпел множество трансформаций, даже для японца этот жанр является сложным для восприятия, для постижения его сущности. А глядя на кабуки глазами европейского зрителя, можно и вовсе не заметить главного, ведь западноевропейская теория драматургии с привычными для нас категориями не в силах дать ответ на вопрос «что такое кабуки». Так, в рамках западной теории искусства корректней говорить не об истории драматургии кабуки, а об истории исполнительского искусства, так как для японского театра важнее актерская техника, а не сюжет. И все же попытаемся разобраться, что можно обозначить как эстетические константы для такого изменчивого жанра, как кабуки.

Театр кабуки изначально был направлен на развлечение широких народных масс, поэтому одной из характерных черт кабуки была и остается зрелищность. Известный театральный деятель Окамото Кидо писал: «Человек, изучающий театр кабуки, не должен забывать значение слова «представление». Хотя представление – вещь придуманная, но в то же время оно не является ни ложью, ни обманом. Придуманное становится правдой на сцене кабуки». Другой характерной чертой кабуки является его условность. В отличие от европейского театра, дошедшего до крайних форм реализма, кабуки далек от воспроизведения реальной жизни на сцене. Это в первую очередь объясняется тем, что своими корнями кабуки уходит в религиозные действа и танцевальное искусство. При этом условность театра является как бы зеркальным отражением условности социальных отношений феодальной Японии, о чем свидетельствуют строгие правила, по которым должны вести себя актеры в зависимости от своего ранга.

Условность кабуки выражается в намеренно преувеличенной, легкомысленной и даже распутной развлекательности. И это не случайно, поскольку театр кабуки носит ярко выраженный народный характер, поэтому на сцене всецело царит дух развлекательности, народного праздника со всеми его чисто земными удовольствиями. Можно сказать, что в кабуки нет никакого духовного измерения, как, например, в театре ноо, и позволяет зрителю приобщиться к плотским удовольствиям, другой важной стороне человеческой жизни. Говоря словами писателя Сосэки: «Люди с крайне ограниченным умственным развитием и обладавшие в то же время сравнительно богатым артистизмом создали кабуки для того, чтобы удовлетворить потребности людей такого же уровня».

«Соучастие»

Другой интересной стороной устройства сценического представления кабуки можно назвать отсутствие привычной для европейского театра стены между актерами и зрителями. Кабуки присуще так называемое «соучастие», без которого театр потерял бы часть своего очарования. Представление кабуки просто не мыслимо в изолированной форме, зритель на протяжении всей пьесы вовлечен в общение с актерами, происходит это, как правило, в форме подбадривающих выкриков (какэгоэ), хвалебных слов (хомэкотоба) и приветственных обращений к актерам со стороны зрителей. Такая вовлеченность сильно отличается от вовлеченности зрителя в классическом и современном европейском театре.

Еще более непонятным может показаться то, что исполнительское искусство кабуки зиждется на искусстве паузы (ма). Причем пауза никак не соотносится с временной организацией пьесы и психологическим состоянием персонажей, это самостоятельный способ выражения. И что же может выражать обычная пауза? В момент паузы каждый участник представления получает возможность физиологически осознать красоту, явленную в произведении искусства.

Это доходит до того, что для зрителей паузы становятся более привлекательными, чем сами действия на сцене. Можно сказать, что в пьесе кабуки все служит именно образованию этих пауз. Неотъемлемым элементом кабуки также является танец как искусство, способное условно изобразить красоту. Таким образом, основным замыслом любой пьесы кабуки является именно изображение красоты деталей, переходов, эмоций. Все это, безусловно, проистекает из восточного образа мышления.

Паскаль как-то сказал, что «и в пьесе не имеют ценности добродушные сцены, сцены, которые не вызывают страха». Такой взгляд на сущность драматургии совершенно неприменим для японского театра кабуки, который весь нацелен на переживание радости, на изображение красоты, на добродушное общение. Поэтому всему тому, что хоть в какой-то мере вызывает страх, не место на театральной сцене. Утверждение Гауптмана, согласно которому пьеса правит спектаклем, а актеры являются марионетками, точно так же никоим образом не характеризует кабуки.

Здесь все прямо противоположно. Не сценическое действие требует актерского мастерства, а именно актерское мастерство потребовало создание пьесы, в рамках которой исполнительское искусство может быть проявлено более полно. Словом, не актер для пьесы, а пьеса для актера. Поэтому и текст пьесы представляет не то, что можно взять и почитать в книжном формате. Текст пьесы кабуки – это схематический план, который предполагает обязательные импровизации актеров и направлен на создание определенного эффекта у зрителя от увиденного. Поэтому пьесы кабуки можно только смотреть, но не читать.

Театр немых сцен

Чаще всего представление кабуки строится на пантомиме и представляет собой набор определенных канонических поз, движений, сценок, выхода и ухода со сцены под музыку. Иногда эти сцены слабо связаны между собой и разыгрываются только для демонстрации безупречной актерской техники. Подобные сцены могут показаться европейскому зрителю абсолютно абсурдными, но именно они приносят наивысшее наслаждение японскому зрителю, не нуждающемуся в некоей истории, взятой из реальной жизни. К кабуки неприменимы такие термины, как драма, конфликт, мимесис и т.п. Даже актерское мастерство носит специфический характер, отличный от европейского, так как выходит за рамки сценической речи. То есть игра японских актеров начинается тогда, когда кончаются слова. Актер проявляет себя как актер именно во время ремарок, когда ему не нужно произносить текст.

Даже «переигрывать» японские актеры могут именно в немых сценах, когда, например, нужно пристально посмотреть друг другу в глаза в попытке скрыть истинные чувства, не показывать боль от разлуки, нечаянно сломать деревянную подставку самбо в приливе гнева и т.д. Если говорить о постановке пьесы кабуки, то надо сказать, что здесь господствует формалистский поход, призванный оказать максимальное впечатление на зрителя. Для драматурга кабуки важнее не литературный талант, а талант живописца, потому что задачей автора объявляется создание картинки, яркой и эмоциональной.

Устройство театра кабуки, начиная от декораций и костюмов и кончая композицией и актерским исполнением, может сформировать впечатление о нем как о театре примитивном, приземленном, неоригинальном и даже бессмысленном. Однако подобные оценки имеют место только со стороны европейского зрителя, знакомого с театральным искусством по пьесам Ибсена, Чехова, Шоу, Брехта и многих других столпов драматургии. Кабуки – это представление, в которое можно целиком погрузиться, только отринув привычные установки и взглянув на искусство глазами человека иной культуры.

Рекомендуем прочесть:

1. Ю.Кужель – «Японский театр Нинге Дзерури».

2. В.Н.Горегляд – «Классическая культура Японии».