Образование

«Теории»: Как язык влияет на картину мира? Гипотеза лингвистической относительности Сепира-Уорфа

В начале XX века возникла гипотеза, сыгравшая огромную роль в исследовании проблемы взаимосвязи языка и сознания. Concepture публикует статью о гипотезе лингвистической относительности Сепира – Уорфа.
«Теории»: Как язык влияет на картину мира? Гипотеза лингвистической относительности Сепира-Уорфа

Все мы вышли из Гумбольдта

Безусловно, как и любое научное предположение, гипотеза Сепира-Уорфа появилась не на пустом месте. Ей предшествовала многовековая традиция изучения языка не просто как системы знаков, а как фактора, влияющего на сам процесс познания. В лингвистической науке попытку осмыслить активную форми­рующую роль системы языка по отношению к системе мышления предприняли И. Гердер и В. Гумбольдт. Например, Гердер считал, что язык формирует, следовательно, в некотором роде ограничивает мыслительный процесс. Мы мыслим при помощи языка, мышление – это, в первую очередь, говорение. Поэтому каждый народ гово­рит так, как он мыслит, и мыслит так, как он говорит. Язык, по мнению Гердера, является не только орудием, но даже «шаблоном науки», ее «формирующим творцом»; язык «определяет границы и контуры всего человеческого познания».

Если Гердер говорит о языке как о «зеркале народа», то в работах его последователей, а также у В. Гумбольдта и представителей неогумбольдтианского направления та­кая постановка вопроса вытекает в идеалистическую концепцию языка как проявления деятельности «духа народа». Хотя зачатки этой мысли можно проследить еще у Гердера, с этой идеей мы знакомы по работам Гумбольдта. От Гердера воспринял Гумбольдт и тезис о мировоззрении, со­держащемся в каждой языковой системе, а также вопрос о языке как творческой силе, формирующей способ мыш­ления членов данной языковой группы или народа.

Кро­ме Гердера, на философские воззрения Гумбольдта по­влияли также некоторые идеи из ранних произведений Канта, Гегеля, поэтому в его философии языка столь сильно подчеркивается субъективный фактор в познании, активная роль языка в познавательной деятельности лю­дей.

В частности, Гумбольдт утверждает: «Совокупность доступного познанию лежит, как поле, обрабатываемое человеческим духом, между всеми языками и независи­мо от них, посредине; человек может приблизиться к этой чисто объективной сфере не иначе, как посредством свойственных ему способов познания и чувствования, то есть субъективным образом».

Согласовывая эту мысль с те­зисом о единстве языка и мышления, Гумбольдт пытает­ся выяснить специфическую роль языка в создании человеком картины мира. Он утверждает, что отдельные элементы языка означают не сами предметы, а понятия, которые образовываются в процессе языкотворчества. Из впечатлений, получаемых от внешней среды, человек (или народ) с помощью языка творит свой особый мир, объективизирующийся в этом языке. Внешняя действи­тельность преломляется в языке народа.

«Если звук сто­ит между предметом и человеком, – пишет Гумбольдт, – то весь язык в целом находится между человеком и воз­действующей на него внутренним и внешним образом природой. Человек окружает себя миром звуков, чтобы воспринять и усвоить мир предметов... Так как восприя­тие и деятельность человека зависят от его представле­ний, то его отношение к предметам целиком обуслов­лено языком. Тем же самым актом, посредством кото­рого он из себя создает язык, человек отдает себя в его власть, каждый язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, из пределов которого можно вый­ти, только в том случае, если вступаешь в другой круг».

По пути, проторенном Гумбольдтом, пошли многие лингвисты (И. Трир, Я. Вейсгербер, Г. Ипсен, В. Порциг и др.), образовав неогумбольдтианскую школу, которая возродила и продолжила разрабатывать идеи своего учителя. В русле концепции Гумбольдта свое движение начали и авторы гипотезы лингвистической относительности Сепир и Уорф.

Основные положения гипотезы

Основным преимуществом гипотезы Сепира-Уорфа по сравнению с той же концепцией Гумбольдта является то, что ее можно было научно проверить как эмпирическими методами, так и путем ее логического анализа. Научные методы проверки гипотезы лингвистической относительности можно разделить на прямые и косвен­ные.

К прямым методам относятся непосредственные ис­следования в области этнолингвистики, имеющие своим предметом соотношение языка, мышления и националь­ной культуры различных народов, особенно тех, чья куль­тура сохранила черты архаизма. К косвенным методам проверки гипотезы лингвисти­ческой относительности относятся психолингвистические исследования, которые ставят своей целью установление отношений между использованием данного языка и кон­кретным поведением людей.

Гипотеза Сепира – Уорфа непосредственно свя­зана с этнолингвистическими исследованиями американ­ской антропологической школы. Заинтересованность уче­ных культурой и языками американских индейцев вполне понятна на фоне тех социальных проблем, которые возникли в США в связи с существованием в стране первых обитателей американского континента – многочисленных индейских племен.

Формы культуры, обычаи, этнические и религиозные представления, с одной стороны, и струк­тура языка – с другой, имели у американских индейцев чрезвычайно своеобразный характер и резко отличались от всего того, с чем до знакомства с ними приходилось сталкиваться в подобных областях ученым. Это обстоя­тельство и подсказало американским ученым мысль о пря­мой связи между формами языка, культуры и мышления.

Наиболее полно и четко эту мысль впервые выразил известный представитель американской науки о языке – Эдуард Сепир, а Бенджамен Ли Уорф попытался общие идеи Сепира наполнить конкретным содержанием, полу­ченным на основе исследований языка индейского пле­мени хопи. Теоретическое обобщение результатов этих исследований и носит название гипотезы Сепира–Уорфа, или гипотезы лингвистической относительности. На каких же положениях держится гипотеза? В ее основу легли две мысли американских теоретиков.

Мысль 1. Язык, будучи общественным продуктом, представ­ляет собой такую лингвистическую систему, в которой мы воспитываемся и мыслим с детства. В силу этого мы не можем полностью осознать действительность, не при­бегая к помощи языка, причем язык является не только побочным средством разрешения некоторых частных проблем общения и мышления, но наш «мир» строится нами бессознательно на основе языковых норм. Мы ви­дим, слышим и воспринимаем так или иначе, те или дру­гие явления в зависимости от языковых навыков и норм своего общества.

Мысль 2. В зависимости от условий жизни, от общественной и культурной среды различные группы могут иметь раз­ные языковые системы. Не существует двух настолько по­хожих языков, о которых можно было бы утверждать, что они выражают такую же общественную действитель­ность. Миры, в которых живут различные общества, – это различные миры, а не просто один и тот же мир, ко­торому приклеены разные этикетки. Другими словами, в каждом языке содержится своеобразный взгляд на мир, и различие между картинами мира тем больше, чем боль­ше различаются между собой языки.

Поясняя свою мысль о влиянии языка на процесс по­знания, Сепир пишет, что язык представляет собой само­бытную, творческую символическую систему, которая не просто относится к опыту, полученному в значительной степени независимо от этой системы, а некоторым обра­зом определяет наш опыт.

Сепир находит много общего между языком и математической системой, которая, по его мнению, также «регистрирует наш опыт, но только в самом начале своего развития, а со временем оформ­ляется в независимую понятийную систему, предусмат­ривающую всякий возможный опыт в соответствии с не­которыми принятыми формальными ограничениями... (Значения) не столько обнаруживаются в опыте, сколько навязываются ему, в силу тиранического влияния, ока­зываемого языковой формой на нашу ориентацию в мире». Здесь речь идет не о творении языком картины действительности, а об активной роли языка в процессе познания, о его эвристической функции, о его влиянии на восприятие действительности и, следовательно, на наш опыт.

Развивая и конкретизируя идеи Сепира, Уорф решает проверить их на конкретном материале, а знакомство с языком и культурой хопи дает ему такую возможность. В результате своих исследований Уорф формулирует принцип лингвистической относительности, который ста­новится центральным пунктом гипотезы Сепира – Уор­фа.

«Мы расчленяем природу в направлении, подсказан­ном нашим родным языком. Мы выделяем в мире яв­лений те или иные категории и типы совсем не потому, что они (эти категории и типы) самоочевидны; напро­тив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном – языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленя­ем мир, организуем его в понятия и распределяем значе­ния так, а не иначе в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематиза­цию...».

Уорф делает радикальный вывод: принцип относительности гласит, что сходные физические явления позволяют создать сходную картину вселенной только при сходстве или, по крайней мере, при соотносительности языковых систем.

Мнения «за» и «против»

Основные идеи этой гипотезы были развиты в 20–30-х гг. XX века и получили известность среди научной общественности в конце 40-х годов. Они быстро приобрели решительных и восторженных поклонников и сторонников, и вместе с тем – не менее решительных противников.

Необходимо отметить одну интересную деталь. Сто­ронники гипотезы, за исключением наиболее ортодок­сальных последователей Уорфа, не отстаивают всю кон­цепцию в целом, а пытаются вычленить наиболее рацио­нальные идеи. Иными словами, они занимают гораздо более умеренную позицию. В то же время даже наиболее беспощадные критики отмечают ценность высказанных идей. Американский философ Макс Блэк заканчивает критический анализ работ Уорфа следующими словами: «Своими отрицательными выводами мне не хотелось бы создать впечатление о том, что работы Уорфа не представляют большой ценности. Как это часто бывает в ис­тории мысли, самые спорные взгляды оказываются самы­ми плодотворными. Сами ошибки Уорфа гораздо инте­реснее избитых банальностей более осторожных уче­ных».

Среди русских исследователей гипотезы можно выделить Г. А. Брутяна, В. А. Звегинцева. Из числа зарубежных сторонников гипоте­зы можно назвать Г. Хойджера, Г. Трейджера, Ч. Волегена, Ф. Саунсбери, Дороти Ли, Д. Гаймса, которые, будучи антропологами и этнолингвистами, сами зани­мались исследованием языков индейских племен. На XIV Международном философском конгрессе (Вена, 1968 г.) различные аспекты рассматриваемой гипотезы явились темой докладов и выступлений Г. А. Брутяна, А. Шаффа, Е. Шпехта, Е. Риверсо. Гипотеза Сепира-Уорфа надолго пережила своих создателей, до сих пор являясь ценным источником в лингвистических и философских исследованиях.

Рекомендуем:
  1. Э.Сепир «Грамматист и его язык».
  2. Б.Уорф «Отношение норм поведения и мышления к языку».