«Колорит»: Искусство изображать реальность. Живопись Архипа Куинджи

«Колорит»: Искусство изображать реальность. Живопись Архипа Куинджи

Сейчас фотореалистичные картины не редкость. И вряд ли подобным можно удивить в цифровую эпоху, но как и у любого культурного феномена у гиперреализма есть корни, ведущие прямиком к сверхреалистичным и сверхдетализированным картинам Архипа Куинджи. Concepture публикует аналитическую статью, посвященную греческому мастеру реальности. 

Мастер гиперреальности

Березовая роща. 1879

Архип Иванович Куинджи – известный русский пейзажист греческого происхождения. Родился 15 января 1841 (или 1842) года, учился у Айвазовского и некоторое время в академии художеств, в которой в 1878 г. получил звание классного художника 1 степени.

Работы Куинджи являют себя как математически точно выверенные композиции.  И не без причины: художника всегда интересовали проблемы передачи света. Пейзажи «Татарская деревня при лунном освещении», «На острове Валааме», «Украинская ночь» и многие другие отражают неуловимое состояние природы, ее светоэкзистенцию, рождающую ощущение достоверности изображенного на картине.

В ранний период творчества Архип испытывал большое влияние своего учителя Ивана Айвазовского, от которого и перенял мастерство запечатления момента реальности. Айвазовский был маринист. Вдохновляемый красотой морской волны, он искал все новые и новые способы передачи ее качеств в изображении и всю жизнь посвятил совершенствованию художественного стиля, позволяющего схватить необходимые для почти физического ощущения изображаемого мира детали. Именно этот метод Куинджи осваивал в годы обучения у Ивана Константиновича, только предметом художественной страсти ученик выбрал свет и ландшафт местности, а не морскую волну.

Развивая свой метод, Архип Иванович постоянно экспериментировал с различными световыми эффектами и интенсификацией цвета, сведенной к нескольким основным тонам, тем самым стремясь передать наиболее выразительные по освещенности состояния природы. И у него получалось добиться практически полной оптической иллюзии настоящего освещения.

Часто художник прибегал к различным композиционным приемам, подкрепляющим его изыскания в области светоизображения. Например, одним из таких приемов был неестественно высокий горизонт, из-за чего взгляд на привычный образ местности трансформировался и достигалось ощущение присутствия. Также Архип Иванович постоянно подчеркивал, что главный секрет его работ кроется в выборе красок. Он с глубочайшим тщанием выбирал необходимые цвета, самостоятельно подбирал нужные для создания красок вещества, изобретал новые составы, смешивал и все время экспериментировал. В этом и выражался его технический гений – превращать имеющийся материал в реальность, запечатанную в холсте.

Картина или действительность?

Лунная ночь на Днепре. 1880

Надо сказать, что картины Куинджи всегда вызывали (и продолжают вызывать) непреходящее удивление. Когда выставлялась знаменитая «Ночь на Днепре», почти каждый из посетителей пытался заглянуть за холст, ожидая увидеть там лампочку, подсвечивающую лунное сияние. И все это – свидетельство в пользу подлинной гениальности Архипа Ивановича, который применил весьма сложный живописный прием – противопоставление теплого красноватого тона земли и холодно-серебристых оттенков, углубляющее пространство, вкупе с мелкими темными мазками в освещенных местах, создающих ощущение вибрирующего света.

Наверное, мало кто мог поверить тогда, что можно добиться подобных эффектов, лишь в совершенстве овладев живописной техникой. Удивление вызывало то, какой степени совершенства достиг Куинджи, сосредоточив свои усилия на иллюзорной передаче реального эффекта освещения, на поисках такой композиции картины, которая позволила бы максимально убедительно выразить ощущение широкой пространственности – пресловутый genius loci.

Греко-русский живописец всегда трепетно относился к экспонированию своих картин. Старался размещать их так, чтобы они были достаточно освещены и не мешали друг другу. Когда выставлялась его знаменитая картина «Лунная ночь на Днепре» (1880), то для правильного размещения картины была отдана целая стена; а художник распорядился занавесить все окна в зале и осветить только картину. Такие требования объяснялись тем, что эффект лунного сияния в полной мере можно оценить лишь при искусственном освещении. На зрителей такая инсценировка подействовала безотказно: они входили в полутемный зал и, словно завороженные, останавливались перед манящим и магическим сиянием лунного света.

Применяя современную терминологию, такую технически оснащенную экспозицию гениального живописца можно расценить как инсталляцию, в которую зритель оказывался погружен с головой. Для конца XIX века такое представление картины было уникальным и производило сильное впечатление. Что же открывалось испытующему взору ценителей? Открывалось широкое, уходящее вдаль пространство: равнина, пересеченная зеленоватой лентой тихой реки, почти сливающейся у горизонта с темным небом, покрытым рядами облаков. Расступающиеся в вышине облака и появившаяся между ними луна, освещающая Днепр и тропинки на ближнем его берегу. Картина буквально излучала ощущение небывалого спокойствия, застывшей природы, находящейся в ожидании нового дня. При созерцании этого творения вживую (все-таки сильнее всего эффект света проявляется при непосредственном знакомстве) неменуемо возникают мысли о чем-то вечном и устойчивом.

Много отзывов последовало после экспозиции произведения. Поэт Я. Полонский писал:

«Положительно я не помню, чтобы перед какой-нибудь картиной так долго застаивались. Что это такое? Картина или действительность? В золотой раме или в открытое окно видели мы этот месяц, эти облака, эту темную даль, эти дрожащие огни печальных деревень и эти переливы света, это серебристое отражение месяца в струях Днепра, огибающего даль, эту поэтическую, тихую, величественную ночь?» .

Публику приводила в восторг иллюзия натурального лунного света, и люди, по словам И. Репина, в «молитвенной тишине» стоявшие перед полотном Куинджи уходили из зала со слезами на глазах. Казалось бы, что может быть проще и понятней действительности? Но в этой простоте таилось то, что всегда будет волновать человеческую душу. Вечная природа с ее неизменностью, так сильно отличающаяся от конечной человеческой жизни, полной житейской суеты.

Художник света

После дождя. 1879

Пытаясь дать хоть сколько-нибудь аналитическую оценку вкладу Архипа Куинджи в историю, можно сказать, что не без его участия конец XIX века стал той точкой, с которой началось современное искусство. В этот период постепенно начали меняться основы классического искусства. Художники искали новые пути развития. Куинджи, творя в такой атмосфере, как и многие двигался по направлению к новому. Избрав традиционнный жанр, он пытался расширить его выразительные возможности. Манера художника помогала создавать совершенные пейзажи. Благодаря своему таланту изображать простые вещи в точно выверенной композиции, Куинжи, сам того не подозревая, встал у истоков гиперреализма.

Рекомендуем прочесть:

1. Н.К. Рерих – «Мастерская Куинджи».

2. В.В. Стасов – «Избранные статьи о русской живописи».

Автор: Ксения Красикова
508