2021

"Вехи": Волшебство света и движения. Предыстория кинематографа

Кино является ключевым медиумом ХХ века, появление которого зафиксировало в культуре переход от искусства, созданного с помощью тела (глаз, рука, тело художника) к искусству, неотделимому от аппаратов, техник и обслуживающей индустрии (кинопроизводство, кинопрокат). При этом несложно представить появление простых аналогов кино в другие эпохи, учитывая, что принцип светопроекции известен еще с древности. Однако это было бы нечто совершенно иное, а не кинематограф. Кино появилось в век быстрых коммуникаций и зарождающейся массовой культуры, поэтому с самого рождения кино было тесно переплетено с другими социальными и идеологическими практиками. И все же взгляд на предысторию кино способен пролить свет на некоторые его особенности.
"Вехи": Волшебство света и движения. Предыстория кинематографа

Началом кинематографа считается 28 декабря 1895 года, когда на бульваре Капуцинок в одном из залов «Гран кафе» прошёл первый платный сеанс кинопоказа. Но до аппарата Люмьеров были известны десятки устройств, которые тоже стремились создать анимированное изображение. Есть также несколько весьма спорных гипотез о том, как мог использоваться принцип светопроекции и другие эффекты анимации.

Самое простое приспособление такого типа – это камера-обскура (дословно: «темная комната»). Она состоит обычно из затемненной коробки или помещения с небольшим отверстием, через которое проникает свет, отображая на стенке точно по цвету и форме, но инвертированную фигуру объекта, который отражает луч света. Кстати, этот принцип работает и в человеческом глазе, картинку с которого мозг вынужден переворачивать при обработке. Доподлинно неизвестно, кто изобрел камеру-обскуру, вероятно это происходило неоднократно. Например, в Китае в трактатах Мо-цзы присутствует ее описание. В Возрождение отверстие снабдили линзой и стали использовать практически (например, при рисовании). Название же устройству дал Кеплер в 1604 году.

Киноопыты древних

Впрочем, по мнению небольшой группы антропологов (например, археоптика Мэтта Гаттона) уже кроманьонцы палеолита могли столкнуться с естественными аналогами камеры-обскуры – небольшим отверстием в скале, свет через которое создавал перевернутые изображения на стене темной пещеры. На эту идею ученых натолкнуло реалистичное, но почему-то перевернутое изображение лошади в пещере Ласко. И затем возможно древние люди стали сами создавать подобные театры иллюзий – может для развлечения, а может чтобы вводить в заблуждение остальных членов группы. Было ли это действительно – неизвестно, но в реконструирующем эксперименте Гаттон доказал такую возможность.

Есть также версия, что некоторые странные и нечеткие пещерные рисунки на самом деле объясняются эффектом анимации. Французские исследователи пещеры Шове предположили, что рисунок бизона с восемью ногами при подвижном свете от факела будет казаться шагающим. Несколько экспериментов с изображениями в разных пещерах кажется подтверждают эту версию. В 2007 году вышло исследование, которое настаивает на том, что доисторические люди изобрели и первое анимирующее устройство – таумотроп. Это простой диск с веревочкой, который вращаясь вокруг своей оси создает эффект движения. Несколько находок свидетельствуют о том, что подобные игрушки были известны намного раньше начала XIX века (когда таумотроп был популяризирован Генри Фиттоном).

Гаттон, кстати, утверждает также, что древние греки тоже прекрасно знали разные устройства и пользовались ими (например, в Элевсинских мистериях). Впрочем, я бы не стал сильно переоценивать эти идеи, так как сами греки не особо славились любовью к технологиям, а многие представления о них искажены предыдущими эпохами. Так, например, Игнацио Данти в XVI веке дописал в «Оптику» Эвклида упоминание о камере-обскуре. Хотя описание природного эффекта того же сорта обнаруживается в текстах Аристотеля.

 

Новое время – новые решения

Согласно «гипотезе Хокни-Фалько» многие художники Ренессанса освоили реалистичный рисунок, используя приспособления на основе камеры-обскуры. В 1807 году английский ученый Уильям Волластон создал камеру-люциду («светлая комната») – усовершенствованный вариант камеры-обскуры, описанный Кеплером. От своей «темной» предшественницы ее отличало наличие зеркала и призмы, которые в значительной степени улучшили качество изображения (а также устранили проблему с переворачиванием картинки).

С развитием технологий в Новое время ученым стали доступны разные типы линз, что привело к новому витку интереса к визуальным иллюзиям в XVII-XVIII веке. Устройства того времени еще не обладали хорошей четкостью, однако уже позволяли показывать несколько разных слайдов (на стекле), а не только реальные объекты.

Одним из первых оптических приборов, применявшихся на театрализованных представлениях, стал волшебный фонарь (laterna magica), который в XVII веке был изобретен Христианом Гюйгенсом, знаменитым нидерландским физиком и математиком. Волшебный фонарь представлял собой корпус со свечой, а позже масляной лампой в центре и узким отверстием, через которое изображение со стеклянных пластин проецировалось на экран. Название аппарату дал Томас Вальгенстен, который показывал необычные представления с его помощью, колеся по Европе. Вероятно, именно он совместил волшебный фонарь с принципом тауматропа: если быстро поменять один кадр на другой большинство зрителей будут уверены, что видели движение.

На самом деле за первенство с Гюйгенсом конкурирует иезуит Атаназиус Кирхер, который в 1646 году опубликовал трактат «Ars Magna Lucis et umbrae» (Великое искусство света и тени). Судя по свидетельствам, он занимался этим вопросом задолго до того, как был написан его труд. Причем Кирхер видел в волшебном фонаре, помимо средства для научных экспериментов, еще и устройство пригодное как для развлечения, так и для полезных дел, вроде назидания, обучения, проповедования христианства другим народам. Ведь свет и образы – это своего рода универсальный язык, который годится для убеждения еще до того, как слова Писания будут переведены на диалекты аборигенов.

Поскольку для пущего эффекта сам волшебный фонарь нужно было скрывать от зрителей, то его конструкцию постоянно улучшали: убирали дымоходы, создавали более устойчивые и сильные источники света, экспериментировали с объективами. В 1799 году Этьен Робертсон запатентует свою версию этого устройства под названием фантаскоп. Фантаскоп был способен проецировать сразу несколько изображений, а также менять их масштаб в реальном времени с помощью подвижной каретки. В 1866 году появится также хореутоскоп, который был способен воспроизводить анимацию, состоящую из трех-пяти и более кадров (а не двух, как в классическом принципе тауматропа). Когда к концу XIX века на смену стеклянным пластинам придут слайды из прозрачной пленки волшебный фонарь превратится в диа- и эпипроекторы, от которых уже рукой подать и до кинопроектора.

 

Телевизор девятнадцатого столетия

Вообще XIX век был богат на разного рода патенты анимирующих или связанных с оптическими иллюзиями аппаратов. В 1815 году Дэвид Брюстер изобретает калейдоскоп, а в 1849-м он усовершенствует стереоскоп – машину для просмотра фотографий с эффектом 3D. Увеличительные стекла этого прибора расположены на определенном расстоянии друг от друга, что дает нужный стереоэффект. Парные фотографии, которые вставлялись в стереоскоп, обычно снимали одним фотоаппаратом с небольшим смещением.

Стереоскоп был очень популярен в 50-60е годы XIX века. Это своего рода телевизор той эпохи. Едва ли не в каждом доме был подобный аппарат, а изображения к нему можно было купить на ярмарке, встретить в гостиничном номере или обменять у других любителей. Люди массово скупали слайды, особенно ценились природа, экзотика, эротика, порнография и художественные иллюстрации к известным книгам. Впрочем, именно ассоциация с непристойными изображениями постепенно свела на нет моду на стереоскопы. Причем по одной из версий пип-шоу возникли как раз в ту эпоху, благодаря интересу к эротическому подглядыванию.

Занятная рекурсия: на стереоскопической карточке изображена женщина со стереоскопом

В 1832 году независимо друг от друга были изобретены два устройства, имитирующие картинку в движении: фенакистископ (Жозеф Плато) и стробоскоп (Штампфер), а через два года появился зоотроп Уильяма Горнера. Еще ранее Плато запатентовал анортоскоп – игрушку, которая представляла собой диск с аноморфозным рисунком, который становился читаемым при вращении. Его фенакистоскоп был основан тоже на вращении: на вращающийся диск с 8 или 16 изображениями смотрели через специальную прорезь с помощью зеркала, что позволяло видеть сложно двигающуюся анимацию. Стробоскоп и зоотроп использовали тот же принцип, разве что Горнер расширил возможности для количества кадров тем, что наносил изображение не на диск, а на внешнюю сторону вращающегося цилиндра.

В 1868 году Джон Бернс Линнет запатентовал кинеограф – весьма простое устройство, благодаря которому появится мультипликация. Кинеограф был тетрадкой, которая скрепляла листы для удобного быстрого перелистывания. Спустя 30 лет он вышел на широкое производство под названием филиоскоп (для еще большего удобства появился футляр и рычаг упрощающий листание). В 1894 году Макс Складановски, разработавший с братом Эмилем фотоаппарат с гибкой целлулоидной пленкой, сделает простой анимированный фильм, соединив фото и принцип кинеографа. Однако привычная нам мультанимация с записью на киноаппарат движения с кинеографа появится только в XX веке.

В 1874 году с усовершенствованием технологий фотографии появляется хронофотография – Эдвард Мэйбридж проводит первый опыт по съемке движения лошади. В ближайшие годы будет изобретено множество многозарядных и скоростных фотоаппаратов. В дальнейшем хронофотография и первые кинокамеры будут широко использоваться не только в науке (изучение животных и их движения, исследование других культур, в т.ч. танца и т.п., психиатрия), но и в развлекательных аттракционах под названием «живая фотография».

В 1876 году Эмиль Рено изобретает первый покадровый кинематограф (сочетание слайдов и волшебного фонаря), однако технология пока позволяет показывать лишь очень короткие ролики. Используя специальную призму, он добился очень мягкого перехода между кадрами, чего не было ни у одного из предшественников. Его устройство получило название праксиноскоп и имело все шансы завоевать рынок. Однако этого не случилось, несмотря на то, что Рено постоянно усовершенствовал свое изобретение доведя его к 1892 году до очень сложной технологии «оптического театра». Используя идею электротахиоскопа Аншютца он сделал специальные ленты, позволившие увеличить время ролика до 15 минут. Все могло бы измениться, если бы он смог использоваться гибкую пленку. Материал (целлулоид) для создания дешевой и прочной пленки был изобретен еще в 1870 году, но только в 1889 году Джордж Истмэн запускает производство такой пленки. По легенде, узнав о существовании синематографа Люмьеров, Рено выбросил свой аппарат и слайды в Сену, понимая, что не выдержит конкуренции с ним.

В 1894 году братья Люмьер создают рабочий аппарат под названием синематограф, который можно использовать как для записи, так и для показа/проекции. В этом же году работающие аналоги были созданы Уильямом Диксоном, который опирался на разработки Эдисона. и Иосифом Тимченко, который также доработал электротахиоскоп. Однако и мутоскоп Диксона, и аппарат Тимченко не смогли сделать то, что сделали братья Люмьер: у обоих технологий проектор и записывающее устройство (кинетограф) были отдельными приборами.

Стоит, впрочем, отметить, что идея носилась в воздухе, и только в 90е годы XIX века было изобретено и запатентовано больше трех десятков подобных устройств. Развивая возможности фотографии, многие ставили перед собой задачу ухватить движение, причем, часто это были не просто фотографы и изобретатели, но также физиологи, физики, предприниматели – это и автор фоторужья Жюль Маре, и создатели фоноскопа Жорд Демени и зоотропа Джеймс Клерк Максвелл, Донисторп Вордсворт со своей уникальной камерой, и многие другие. В одних только названиях можно запутаться: витаскоп (Дженкинс и Армат), биоскоп (Складановский), аниматограф (Пол), стробограф (Акимов), паноптикон (Латам), сценетограф, пикториалограф, пантамимограф, лампоскоп, фотобиоскоп и прочие, прочие.

Многие пытались запустить свои устройства в широкую серию, но по сути это получилось лишь у Люмьеров (в Европе) и ненадолго у Диксона (в США). Диксон очень быстро монетизировал свое изобретение в форме мутоскопа – автомата для платных коротких роликов. Братья Люмьер провели четыре показа до сеанса в зале «Гран кафе», но именно тот сеанс, на котором брали деньги за просмотр, стал символической точкой рождения кино. Причем братья были уверены, что магистральной линией их изобретения станет документалистика – фиксация реальности, а не вымысла. По сути они хотели отделиться от той истории множества устройств, что показывали на ярмарках и в местах отдыха. Все эти диаскопы, стереоскопы, фантаскопы и волшебны фонари, создающие спецэффекты в варьете были очень популярны весь XIX век, поэтому, конечно, современники раннего кино никогда не испытывали какого-то шока от этих зрелищ и тем более не путали их с реальностью.  Вопреки легенде о ролике с приближающимся поездом люди на том показе реагировали с интересом, но спокойно.

Однако очень быстро фильм стал восприниматься как аналог сновидения (например, у А.Блока в стихотворении 1904 года: «В кабаках, в переулках, в извивах, В электрическом сне наяву Я искал бесконечно красивых И бессмертно влюбленных в молву»). Эта метафора оказалась продуктивной и по сути повлияла на само развитие кино – оно сперва свернуло в сторону спецэффектов (у Мельеса), а затем и в область театра и искусства вообще. Многие теоретики будут обращать внимание либо на то, что сами фильмы устроены как онейрическая реальность, либо что восприятие кино во многом производит не эффект реальности, но эффект присутствия, подобный активной фантазии или сну. Стоит также заметить, что сегодня отношение в метафоре скорее перевернуто: мы сны описываем как кино чаще, чем наоборот. Кино стало вотчиной иллюзии, а не документальной правды. И вполне возможно, что на это повлияла вся предыстория визуальных и анимирующих устройств. А может просто природа человека такова, что иллюзии и обман – всегда окажутся интереснее банальной реальности.