«В сравнении»: Сократ и Лао-Цзы. Отчужденное знание или неумное бытие?

«В сравнении»: Сократ и Лао-Цзы. Отчужденное знание или неумное бытие?

«Горе от ума». Продумывание этой грибоедовской фразы отсылает нас к марксову понятию «отчуждения». Кто из философов древности впервые подмешал в бочку бытия ложку отчуждающего ума? Concepture публикует статью о двух мыслителях различной направленности, Сократе и Лао-Цзы.

Формулируя основной тезис относительно различия онтологических и аксиологических позиций занимаемых и отстаиваемых Сократом и Лао-Цзы, можно сказать, что древнегреческий философ был первым, кто своей повседневной практикой вопрошания и дефиниций привычных вещей заложил предпосылки отчуждения ума от бытия, в то время как древнекитайский философ наоборот – стремился нивелировать значение дискурсивно-рационального мышления с целью восстановления утраченного изначального цельного недифференцированного бытийного единства. Этот тезис является вполне очевидным. Достаточно внимательно ознакомиться с биографией означенных мыслителей и основными принципами их философий.

Сократ всю жизнь занимался тем, что ходил по полису и донимал людей своими разговорами о том, что такое добродетель? Что такое мужество? Что такое знание? И т. д. Результатом этих наивных вопрошаний становилось недоумение отвечающих, вдруг обнаруживавших, что они не знают сути предмета разговора, хотя до начала разговора были уверены, что знают. Подводя человека к осознанию незнания своего дела, Сократ тем самым отчуждал человека от него. До разговора с Сократом человек что-то умел (был умелым), разговор с Сократом приводил человека в недоумение, после разговора с Сократом человек превращался в неумеху. А самодовольный толстяк продолжал свое шествие по Афинам, испытывая знания всех тех, кто претендовал на мудрость в каком-либо деле, приводя в ярость и негодование большинство жителей.

Иной образ жизни вел Лао-Цзы. Большую часть времени он провел в императорском архиве, вдали от социальной суеты. Обществу пустоголовых празднословных людей он предпочитал бытийно насыщенную мудро молчащую природу. Его не заботила проблема адеквации языка и реальности. «Поименованное Дао не есть настоящее Дао». Зачем тратить силы на формулирование точного определения какого-нибудь явления, когда можно просто быть в нем? Зачем знать что такое добродетель, когда можно просто быть добродетельным, без всяких слов и уточнений? Лао-Цзы писал: «Когда Великий Путь утрачен – появляются «человечность» и «долг». Вместе с остротой ума рождается и великое коварство. Когда шесть родичей не ладят – появляются «сыновняя почтительность» и «родительская любовь». Когда в государстве смута – возникают «верноподданные». 

Величайшее благо, по Сократу, состояло не в том, чтобы быть добродетельным (пусть и уразумев, что значит быть добродетельным, в результате тщательных размышлений), не в том, чтобы жить в благоустроенном государстве (пусть законы этого государства и выяснены долгими трудами глубокомысленных политологов), не в том, чтобы почитать бога в культовом богослужении (пусть это почитание и просветлено вдумчивыми богословами), а единственно только в том, чтобы беседовать, каждодневно, снова и снова беседовать о добродетели, благоустройстве, благочестии. О воспитании, здоровье, красоте. О бытии. О мышлении, знании, истине. О самой беседе.

Сократовские беседы есть не что иное как подмена реальности словами о реальности. На место живой жизни у Сократа встает символический универсум идей и понятий, который Платон потом поместил на небо. И в этом долгое время были убеждены умнейшие представители европейской культуры (вспомните спор реалистов и номиналистов). Однако уместно задаться вопросом: так ли уж объективен этот символический универсум? Или он находился исключительно в голове Сократа, откуда потом перекочевал в головы его учеников? Известно, что Сократ не выходил за пределы полиса. Ему была чужда первозданная красота природы. Куда больше его интересовала замкнутая изолированная городская жизнь оторвавшихся от природы людей. Лао-Цзы напротив часто гулял по садам на лоне природы и не терпел вторжения человеческих элементов в совершенную гармонию природного мира.

Существует предание о том, как Конфуций, создатель философии исправления имен, посетил Лао-Цзы.

Лао-цзы жил в пещере, в горах. Конфуций отправился повидаться с Лао-цзы. Он был намного старше и, конечно, рассчитывал, что Лао-цзы будет вести себя по отношению к нему с должным почтением. Когда он вошел в комнату, где сидел в молчании Лао-цзы, тот не встал и, вообще, не обратил на него особого внимания. Он даже не предложил сесть. Конфуций был потрясен таким равнодушием. С негодованием он спросил:

– Вы что, не признаете правил хорошего тона?
– Если вам хочется сесть, садитесь; если вам хочется стоять – стойте, – ответил Лао-цзы. – Я не вправе указывать вам на то, что делать. Я не вмешиваюсь в чужую жизнь. Вы свободный человек и я – свободный человек.

Тогда Конфуций попытался завести разговор о «высоком» в человеке, но Лао-цзы рассмеялся и сказал:

– Я никогда не видел что-либо «высшее» или «низшее». Человек есть человек, точно так же, как деревья есть деревья. Все участвуют в одном и том же существовании. Нет никого, кто был бы выше или ниже. Все это бессмыслица!

Тогда Конфуций спросил, что происходит с человеком после смерти.

– Вы живёте, но разве можете вы сказать, что такое жизнь? – спросил в ответ Лао-цзы.

Конфуций смутился, а Лао-цзы продолжил:

– Вы не знаете этой жизни, в которой вы сейчас находитесь. И вместо того, чтобы познавать её, вы беспокоитесь о той, запредельной.

Ученики Конфуция остались ждать его у входа в пещеру. Когда он вышел, то весь трясся. Они спросили его:

– Что случилось?

– Я знаю, что птица летает, зверь бегает, рыба плавает. Бегающего можно поймать в капкан, плавающего – в сети, летающего – сбить стрелой. Что же касается дракона, то я ещё не знаю, как его поймать! Он не человек, он – дракон!

Когда молва о поражении Конфуция дошла и до учеников Лао-цзы, они спросили его:

– Что вы сделали? Я ничего не делал, я просто отражал! – ответил он.

В этих преданиях очень хорошо показано превосходство бытия над мыслями и словами о нем. Бытие означает цельность, мышление о бытии предполагает раздробленность (анализ, дифференциацию). Остается добавить, что Конфуций наверняка бы нашел общий язык с Сократом.

 

Рекомендуем прочесть:

1. Ян Хиншун – «Древнекитайский философ Лао-Цзы и его учение».

2. В. Нерсесянц – «Сократ».

Автор: Алибек Шарипов
625