«В сравнении»: Не разумом единым. Метафизическое и постметафизическое мышление

«В сравнении»: Не разумом единым. Метафизическое и постметафизическое мышление

Сегодня мы решили взять на себя смелость разобраться в перипетиях интеллектуальной эволюции таких понятий как метафизическое и постметафизическое мышление, и, заодно, просветить в этом вопросе интересующихся энтузиастов. Concepture публикует емкий материал о проблеме соотношения двух типов мышления.

История жизни одного удачного термина

Как известно, первоначально термин «метафизика» был введен исключительно в целях удобства классификации работ Аристотеля. Систематизатор его сочинений Андроник Родосский так окрестил весь корпус сочинений Стагирита, не подпадавших под рубрику «физика». Мета-физика в переводе с греческого буквально означает – то, что после физики.

Со временем, однако, смысл, который стали вкладывать в это слово, кардинально изменился. Метафизикой начали называть любое философское учение о невидимой сущности (сущностях) мира, лежащих в его основе. Кратко пробегая курс древнегреческой философии можно вспомнить такие понятия как «Нус», «Апейрон», «Эйдос», «Логос» и т. д. Всё это метафизические понятия, или точнее понятия, выражающие ту или иную метафизическую сущность.

Необходимо отметить, что в Античности метафизика носила преимущественно субстанциальный характер. Поскольку древних греков больше волновал окружающий их мир нежели они сами, метафизические теории древности были направлены на объяснение мироустройства. Можно сказать, что в это время метафизика была почти абсолютным синонимом онтологии.

В Средние века в контексте утвердившегося теоцентризма метафизика слилась с богословием. Теперь она уже не указывала на первоначало мира, ведь каждый знал или по крайней мере верил, что таковым является Бог. Метафизика же состояла в объяснении того, каким именно образом Бог сотворил мир.

В Новое Время, когда ведущей стала идея об имманентном саморазвитии мира и акцент с Космоса и Бога сместился на человека, метафизика приобрела сугубо гносеологические характеристики. Людей Нового Времени в отличие от древних греков не интересовал окружающий их мир; гораздо больше их интересовало то, как они его познают.

Не удивительно поэтому, что в этот период слово «душа» почти полностью заменяется на слово «самосознание». Если в Античности «душа» означала онтологический принцип самодвижения; в Средневековье – чувствилище человека; то в Новое Время смысл «души» целиком сводился к познавательной способности. И так продолжалось вплоть до XX века.

 История смерти одного удачного термина

Считается, что теория вырастает из практики. К началу XX века открытия естественных наук пошатнули традиционные теоретические воззрения. И не только они. Историческое движение, ознаменованное в это время открытием равноценности множества различных культур, войнами, процессами модернизации и т.д., также сыграло в этом не последнюю роль.

Выяснилось, что человек – это не просто самосознание. В список его конститутивных черт входит многое иное помимо разума. Если быть конкретным, в неклассической научной парадигме значимыми антропологическими параметрами становятся:

1.

Принципиальная телесность человека. Включение факта телесной воплощенности субъекта в дискурсе о человеке позволяло перевести фокус внимания с абстрактных тематизаций на вполне конкретные реалии. Помимо гносеологического контекста, который раньше был не просто доминирующим, но и единственным, не менее значительным и даже определяющим стал контекст эмпирический. С этого момента нельзя было говорить о человеке вообще, но только о конкретном (том или ином) человеке. В плане методологии подобный акцент заставил философскую мысль обращаться к данным прикладных наук.

2.

Наличие измерения бессознательного в человеке. Учет фактора бессознательного начала в человеке подрывал такую, ранее конститутивную, характеристику субъекта, как самоочевидность Я. Это означало реактуализацию декартовского сомнения. Как известно, познаваемость мира Декарт выводил из аксиомы самоочевидности собственного сознания для познающего субъекта. Но раз в субъекте помимо сознания присутствует неочевидное для него бессознательное, нет никаких гарантий безошибочности суждений человека относительно мира и самого себя. Отсутствие прямого доступа к основанию субъектности человека породило различные техники косвенного анализа. Наиболее эффективной и распространенной среди них считается психоаналитическая беседа. Таким образом, на смену классическим рефлексии и интроспекции приходят диалог и нарратив.

3.

Принципиальная коммуникативная онтология человека. Если раньше человек, отождествляемый с познающим субъектом, понимался как исходное начало, то теперь он трактуется как производное социокультурных нарративов. Категория «Я», бывшая центральной в классической философии, уступает место категории «Другой». В общефилософском смысле это стало причиной перехода от мировоззрения монистского толка к плюралистскому, от Универсума к Плюриверсуму. Другой – это не просто не-Я, это радикальное иное Я; Я, которое не сводимо ни к отношению тождества, ни к отношению отрицания. 

В условиях радикальной трансформации координат новой парадигмы классическая метафизика перестала быть адекватной в любом из своих трех предыдущих вариантов. Именно поэтому многие исследователи констатировали смерть метафизики и объявили наступление постметафизической эпохи.

Долой категоричность!

Пожалуй, Юрген Хабермас был первым, кто попытался использовать эпитет «постметафизический» для категориального и, следовательно, категоричного разграничения современного и традиционного, т.е. «метафизического» мышления. 

Прежде всего следует отметить, что постметафизическое мышление – это не описательное, а нормативно-проективное понятие. Другими словами, это удобный концептуальный конструкт, суммирующий и выражающий основные мотивы современного мышления. Эти мотивы, в свою очередь, представлены господствующими теориями в интеллектуальном пространстве современного Запада. Среди них: аналитическая философия, западный марксизм (не путать с советским), структурализм и феноменология.

Если же набрасывать схематические контуры постметафизического мышления, то можно выделить следующие опорные пункты:

1.

Лингвистический поворот, который выразился в намерении современных философоф решать метафизические и гносеологические проблемы не путемвопрошания о мире или изучения структур сознания, а посредством анализа языка.

2.

Ситуирование разума, которое идеалу классической рефлексии (бестелесному взгляду с позиции вечности) предпочитает рефлексию, учитывающую тактильные ощущения и психомоторику. 

3.

Процессуальную рациональность (фаллибилизм) – установку, согласно которой любое научное знание принципиально не является окончательным, а есть лишь промежуточная интерпретация истины, подразумевающая последующую замену на лучшую интерпретацию.

4.

Мирораскрывающий потенциал повседневности, который в первую очередь означает инверсию традиционного примата теории над практикой.

Подводя итог, можно заключить, что метафизическое мышление – это мышление, которое преобразует реальность в соответствии с различными идеальными теориями (этическими, эстетическими, гносеологическими), а постметафизическое мышление – это мышление, которое формулирует мягкую, гибкую теорию на основе различных практик (политических, социальных, культурных).

Рекомендуем прочесть:

1. Ж.-М. Шеффер – «Конец человеческой исключительности».
2. Ж. Липовецки – «Эра пустоты».

 

Автор: Алибек Шарипов
711